מאגר סיפורי מורשת

אוצר אנושי מתכנית הקשר הרב דורי

סיפור חייה של בת שאמה הייתה אסירה חפה מפשע

Зильберберг С.А. в окружении молодых врачей и работников больницы в Аксу-Аюлы. 50-е годы
Зильберберг, Караганда. 50-е годы.
זהו סיפור של ילדה שהוריה נכלאו ונשלחו למחנות עבודה. היא מתארת מציאות של מעבר בין בתים, והתמודדות עם חיים ללא הורים.

Я родилась 3 июня 1929 года, как ни странно в Париже в районе Ильделерон. Мой отец, Харин Соломон Михайлович, работал в то время в торгпредстве Советской России в Париже, мама Софья Александровна Зильберберг приехала к нему с вместе со старшей дочкой шестилетней Леной. Об этом периоде жизни родителей знаю мало. Они много и самоотверженно работали, были неплохо обеспечены, имели возможность держать домашнюю работницу, француженку Жозефин, которая очень привязалась к маме, оценив ее теплое человечное отношение к себе. Возвращаясь в Москву, мама звала Жозефин поехать с ними, но та, слава Б-гу, не решилась и осталась во Франции. В конце 60-х в журнале «Новый мир» под редакцией Твардовского были опубликованы воспоминания Цецилии Кин, вдовы писателя Виктора Кина, погибшего в 30-е годы, как и наш отец, она рассказала о том периоде жизни русской колонии в Париже. Это был цвет российской интеллигенции, большинство из них вскоре погибли. Знаю, что возвращаясь из Парижа в Москву в 1930г., мама с двумя детьми проехала через Варшаву, где встретилась в последний раз со своим отцом, Александром Зильбербергом, хасидом из Лодзи, ткачом по профессии. Дедушка умер от рака в том же 1930 году.К несчастью, почти ничего не знаю о семье дедушки: мама упоминала, что у него были братья и сестры, жили они в местечках имели много детей, были очень бедны. Когда я была в Польше в 1980 году, выяснилось, что фамилия Зильберберг была очень распространенной среди евреев Польши. Десятки, даже сотни евреев в такой фамилией принимали участие в революционном движении в начале 20-го века, были членами ППС-Польской Социалистической Партии. Лодзь – значительный промышленный город Польши.Как известно, там было несколько ткацких фабрик с крайне тяжелыми условиями работы, которые привели к восстанию лодзинских ткачей, упомянутому в работах Карла Маркса. Город уцелел во время 2 Мировой войны и мало изменился. В нем сохранился довольно пышный и чистый центр и убогие окраины, на которых жили рабочие, мелкие ремесленники и прочая беднота. На такой окраине Видзев, на улице Видзевской и выросла моя мама Софья Зильберберг. Когда я побывала в этом городе, мамы уже не было в живых. Мне было очень больно и горько, я плакала, глядя на эти бедные строения барачного типа, и не нашла в себе силы зайти в квартиры и спросить о судьбе бабушки Ханы, ведь с начала войны прошло уже 40 лет. Точного номера дома я не знала. Весь этот район производил унылое впечатление, а кирпичные почерневшие ткацкие фабрики вообще имели мрачный вид. Что еще осталось в памяти о маминых родителях? Это была бедная еврейская религиозная семья, бабушка носила парик. К празднику Песах и Рош а-Шана две дочери Елена и Софья (по-польски Хелена и Зося) получали новые платья, которые и носили целый год до следующих праздников. Мама рано начала подрабатывать: она училась в гимназии и давала уроки детям богачей. Дедушка гордился своей способной дочкой, очень уважал ее.По рассказам мамы он был типичный хасид: необразованный, но трудолюбивый, стойкий и жизнерадостный человек. О своей матери моя мама почему-то мало рассказывала, возможно отец был ей ближе по духу, по характеру. А может быть маму до конца ее дней мучила мысль о бабушкиной гибели от рук фашистов осенью 1939 года. Ведь бабушка после смерти мужа в 1930 году осталась в Лодзи совершенно одна, так как обе ее дочери жили в то время в России. Старшая, Елена , умерла рано от какой-то тяжелой болезни. Мама звала бабушку в письмах приехать жить к нам в Москву, но бабушка отказалась, ссылаясь на незнание русского языка: она говорила на идиш и по-польски. Вскоре начались репрессии, нашего отца арестовали весной 1936

года, маму выслали из Москвы в Уфу 26.11.1936, и связь с бабушкой оборвалась навсегда. 1 сентября 1939г. Фашисты вошли в Польшу, началось массовое изгнание, изоляция и уничтожение евреев. Повсеместно немцы начинали уничтожение со стариков, больных, инвалидов. Бабушке в то время было около 70 лет.

הזוית האישית

סיפור זה מועלה למאגר המורשת במסגרת שיתוף פעולה בין מוזיאון ההנצחה לקרבנות הדיכוי הפוליטי והטוטליטריזם "אלז'יר" (קזחסטן) לבין מוזיאון העם היהודי בבית התפוצות, בהנחייתה של רימה אוסמנוב.

מילון

Уфа
Город в России, куда провительство отправляло людей в трудовые лагеря.

ציטוטים

”Начались репрессии, нашего отца арестовали весной 1936 года, маму выслали из Москвы в Уфу.“